Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

мелкое

Нечто вроде дисклеймера

Этот журнал в основном посвящен токсичной благотворительности. Я рассматриваю как отдельные случаи или проекты, так и явление в целом, разбираюсь, чем именно ядовитый аналог отличается от оказания безвозмездной помощи нуждающимся.

На данный момент благотворительность является не только быстрорастущей отраслью, но и формирует своеобразный дискурс. И мне интересно как что это за дискурс, так и куда он может развиться. Мне интересны участники проектов, их мотивации, результаты их деятельности как на уровне общества, так и на уровне межличностных взаимодействий.

За последние годы проект разросся. Изначально объектом моего внимания были в основном сборы в социальных сетях, однако позже я выявила смежные темы, показывающие взаимопроникновение важных социальных тенденций. Именно так, следуяя за объектами моих изначальных наблюдений я пришла от рассмотрения спасения заведомо неспасаемого к спасению нерожденных.

Из моего блога вы можете узнать, что такое токсичный сбор, какие методы используют его организаторы и к каким результатам приводит участие в подобных инициативах. А так же увидеть, к чему приводит помощь без раздумий и чем заканчивается пренебрежение реальностью для достижения идеала. Ну и заодно ознакомиться с историей вопроса: о явлении я пишу с 2011 года.
Сразу предупреждаю: если вы искренне верите, что благие намерения на входе в ситуацию искупают любые косяки, а последствия действий и бездействий придумали злые нехорошики, мешающие людям творить добро, вам в моем блоге не понравится.

Данный блог явлется единственным местом обитания некоммерческого проекта "Токсичная благотворительность". К иным проектам борьбы с "токсиком" в чем-бы то ни было я отношения не имею, что они подразумевают под "токсичной благотворительностью" не знаю и ответственности за них не несу.
UPD. С лета прошлого года у меня есть свой микропаблик ВКонтакте, но он больше для ссылок, репостов и маленьких заметок на полях. Все то, что как-то странно тащить в ЖЖ, потому что "ссылка и три строчки комментария" немного не для Живого Журнала. Вот он - "Токсичная благотворительность и не только"

Если вы хотите связаться со мной - оставляйте комментарий под этой записью. Так будет надежнее, чем через личные сообщения.

Теги проекта:

токсичная благотворительность - основной тег проекта. Им маркированы большинство постов, написанных по теме, как иллюстрирующих общие тенденции, так и описывающие какие-то отдельные ситуации.

капля ртути - история о том, как спасюки пытались выйти на авансцену борьбы за добро, создать благотворительный фонд, объединяющий всех собирателей вКонтакта, и как все кончилось детскими смертями и исчезновением средств.

Юля Макарова - история о девочке, которую никто и не собирался лечить.

Принцип трансформатора - о благотворительном проекте Мити Алешковского "Такие дела" - "Нужна помощь.ру"

непрощайматвей - история о том, как токсичная благотворительность превращается в политику, и о выгодах приемных семей

свиноволки - история сбора у неформалов

мадонны двора чудес - текущий цикл, о связи между благотворительностью и репродуктивным насилием.

семь пятниц на неделе - юмор. в основном черный.


Микроциклы:

Роди и откажись, что случается, когда вместо аборта женщина выбирает роды и отказ.

Роди и отдай церкви, реализация инициативы Патриарха по спасению нерожденных на практике.

Отдельные посты:

Токсичный сбор & мошеннический: есть ли разница?

Признаки токсичного сбора - 2018, самая последняя версия
Как отличить недобросовестный сбор помощи с разбором на примере Феденьки Глазкова
Как отличить недобросовестный сбор помощи, версия расширенная, дополненная и с иллюстрациями


Личная техника безопасности
Еще о технике безопасности и перспективах развития отрасли



Благотворительность: социальные аспекты
И раз, и два, иллюстрация к тезису от Благотворительного Лохотрончика Марафончика

Капля Ртути и ее проекты - тут можно узнать, как зародился Благотворительный Лохотрончик Марафончик
"Второй этап" Благотворительного Лохотрона: часть 1, часть 2
МедИКсперты Благотворительного Лохотрона

Конец Капли жизни: Дикий, он же черный, публикация Коммерсанта

Сказ о том. как злые скептики в нежные спасючьи души плюнули - на примере сбора из группы Нелли Гуровой.

Ретвиты политиков и их политические результаты
Спасюки и уважение: часть первая, часть вторая
В защиту родителей

Угадай причины, с чего начинается токсичный сбор

Сказка не на ночь, нервным, беременным и чувствительным не читать

Как спасюки правду искали. Сетевая благотворительность, главное не принюхиваться
Часть 1, часть 2, часть 3

Выбор клиники в картинках

Марьям Рахимова, заметки на полях: часть 1, часть 2, часть 3, часть 4

Светлана Агапитова и сетевые сборы. Как Пуджик Уполномоченному по правам ребенка неудобные вопросы задавал и не получил ответа:
1. Немного о машине времени
2. Светлана Агапитова и сборы в социальных сетях
3. Светлана Агапитова и сборы в социальных сетях -2

Отлупи ребенка - научи добру!

Синдром Мюнгхаузена по доверию

Двор чудес во вКонтакте

Токсик в усыновлении

Феденька Глазков: итоги громкого сбора.
Часть 1, часть 2, часть 3

История Темочки Белова и ее логичное завершение

Демонстративное потребление как причина сетевых скандалов

Дети в сетевой благотворительности: куда ведут обманутые надежды
Дети в благотворительности: и вот прошло два года

Благотворительность и эффективность
Что подрывает доверие: токсичная благотворительность или разговоры о ней?

Сбор на Варю Кошубу, и логичное продолжение: Мифы и убеждения спасюков

Благотворительный фонд Русская Береза: подайте на домработницу!

Мифы и убеждения спасюков про деньги на примере сбора До

Конец истории со свиноволками и сбором на Сашу Мендель

Благотворительность как отрасль: к чему мы идем?
Часть 1, Часть 2, Часть 3, Часть 4

"Солнце в ладошках" - бизнесмодель функционирования спасючьего фонда

Мифы в благотворительности: развеем старые, созданим новые. Полемика с Антоном Носиком

Ложные надежды: как спасюки теряют веру в волшебную заграничную медицину

Спасюки и политика
Кк устроить акцию гражданского протеста бесплатно и безнаказанно.
Часть 1, Часть 2
Новый пролетариат - женщины
мелкое

Именем Сталина, волею Ленина...

12 января Лидия Мониава написала очередной пост о своей жизни с Колей. В нем она рассказывала, как мальчик едва не умер, как его сатурация достигла критических значений и объясняла, почему не стала вызывать скорую помощь.



В комментариях Мониава развила свою мысль, объяснив, что сама может оказать ему реанимационную поддержку, не считает нужным уделять внимание тяжелобольному ребенку в ущерб своему сну и что предпочитает звонить и консультироваться с врачами хосписа.




14 января Сталина Гуревич сообщила в своем ФБ, что написала обращение в Органы опеки и попечительство с просьбой проверить условия проживания Коли и провести беседу с опекуном о соблюдении нематериальных прав ребенка. Речи об изъятии или каком-либо наказании для опекуна в этом заявлении не шло, профилактическая беседа это мера реагирования, но никак не наказания. К любому из нас в принципе могут прийти из опеки и ИДН и поговорить о воспитании и обучении наших детей.



Лидия Мониава практически мгновеннно оповестила подписчиков о низком коварстве доносчицы и встала в привычную и родную позу травимой и гонимой жертвы.



И понеслось. СМИ тут же рассказали всему миру об очередном доносе на Мониаву и "ее сына". Каким образом ребенок, оформленный то ли в приемную семью, то ли под опеку стал вдруг "сыном", при том, что сама Лидия многократно подчеркивала, что ему не мать, мне не ведомо. Воскресший Бабченко и вовсе восславил ее за "усыновление", попеняв за поездку в Крым и сотрудничество с властью.
Интереснее другое.

Как учили меня старшие товарищи, если не хочешь получить обвинения в ангажированности - обязательно дай позицию второй стороны. Хоть скрином, если они тебя матом посылают, хоть строчкой "отказались от комментариев".
Но все СМИ, писавшие о доносе, опирались только на слова Лидии Мониавы. Ни одно не привело текста заявления Сталины, хотя узнать его - два клика мышкой Фейсбуке. Остается только догадываться, почему никто из журналистов не рискнул дать возможность читателям своего издания самостоятельно сформировать мнение о заявлении Сталины и эмоциональной реакции на нее.





Сетевой скандал тем временем развивался по своим законам. Поклонники Мониавы обменялись технологией жалоб на аккаунт и успешно заблокировали страницу Сталины Гуревич. Другие адепты пошли дальше и решили обсудить возможность наказать Гуревич через адвокатскую палату Гуревич за требование соблюдать неимущественные права несовершеннолетнего. Действительно, а чего этот она ведет себя так плохо и отвратительно. Ну и не можешь возразить оппоненту — заткни ему рот.




Я напомню, что обращение в ООиП это единственный законный способ реакции на любую информацию о действиях в отношении ребенка, который вообще существует. Еще можно в СК писать, если речь о преступлении. И уже сотрудники этих служб сами пообщаются с законными представителями детей и выяснят, насколько обоснованно заявление, есть ли риск для ребенка, стал ли он жертвой преступления или преступного небрежения.

Еще я напомню, что судебная практика в столь любимых Лидией Игоревной Европе и Америке говорит нам, что инста-мамы, поднимающие блог за счет фотографий и бытописаний жизни со своими детьми должны полученные за счет монетизации блога деньги не на гуччи и благотворительность тратить, а класть на личные счета детей до их совершеннолетия. Если этого не происходит - это повод для вмешательства соцслужб. Эксплуатация несовершеннолетних запрещена, даже если они очень даже за побыть таранами общественных изменений.

И да, юридически это конфликт интересов несовершеннолетнего и его законного представителя. Забрать ребенка не заберут, но и грабить его не позволят.

Так же напомню, что в Германии не так давно один киндер 16 лет от роду выиграл у родной мамы процесс по поводу ее Инсты. Суд постановил, что все записи с фотографиями ребенка и с рассказами о нем должны быть удалены. В итоге от Инсты не осталось почти ничего, вопрос, сколько мама должна за использование образа детки, обсуждается.

И, судя по всем, именно требование соблюдать тайну личной и частной жизни Коли и вызвало такое возмущение у госпожи Мониавы. Если нельзя писать, как меняешь памперс на ветру и выкладывать фотографии умненьких глазок, то о чем еще писать? Делиться с поклонниками технологией ведения журналов строгого учета, что ли?

Темы вызова скорой я не касаюсь намеренно. Лидия Игоревна отлично знает, что закон позволяет человеку без медицинского образования строить из себя кретина при даче объяснений в органах. Медик обязан знать, когда пора вызывать скорую, его этому учили. С простого гражданина спроса нет. Достаточно вспомнить дело Юлии Миковой. Если бы не общественный резонанс, полицейские вполне бы удовлетворились объяснениями, что она хотела дочери только добра и просто недостаточно критично оценила тяжесть ее заболевания.

Так что журналистка может сколько угодно играться в реаниматолога, назначать и отменять препараты, слушать крики боли и измерять сатурацию. В случае смерти подопечного ей ничего не будет. И никаких "корочек" для подтверждения своей квалификации как специалиста в паллиативной медицине даже на уровне медучилища она получать не пойдет. Там, где медсестру посадят, журналистка отделается легким испугом. Кстати, в этом же секрет найма хосписом нянь без профильного образования.

Как ООиП и Департамент ответят на заявление Сталины Гуревич? По-моему, это очевидно. Бодро отрапортуют,что никаких нарушений они не нашли. Причем, возможно, даже без выхода в адрес, ограничившись изучением страниц героев в социальных сетях. Недаром Начальник Управления информационной политики и коммуникаций Департамента труда и социальной защиты населения города Москвы Наталья Цымбаленко уже написала у себя на странице, что в последнее время опеку часто используют, чтобы насолить оппоненту. И как доказательство этой гнусной практики привела как раз скрин поста Мониавы с обвинениями в адрес Сталины Гуревич.

мелкое

Каста неприкосновенных. Часть вторая.

Двойные стандарты и другие актуальные методы в борьбе за справедливость

Кривые зеркала

Если посты Лидии Мониавы и комментарии к ним читать, не включая эмоции, то можно увидеть мигрирующие ЭПИ приступы, появляющиеся и исчезающие по воле автора и в соответствии с логикой сюжета. Публика беспокоится, что полет на вертолете повредит ребенку? Ближайшие родственники Лидии в ответ на прямые вопросы утверждают, что приступов давно нет. Прошло время, публика все забыла? Сама Лидия пишет, что они часто, но это ничего страшного, "сироп за щеку и приступ пройдет". Также тексты женщины характеризуют частые прямые манипуляции с фактами. Театр вдруг оказывается старой библиотекой, спектакль с песнями Галича — действом 16+ с матом и политикой, на которое ребенка 12 лет в принципе не должны были пускать. Лидия жаловалась, что ребенка на весь спектакль предлагали засунуть в гардероб, но выяснилось, что этого вообще не было. Обычный класс обычной школы, за учебу в котором так билась Мониава, превратился в ресурсный и не подразумевающий освоения школьной программы даже в минимальном объеме. Ровно таким, о котором ей сразу писали подписчики. Ребенка забирают из интерната, чтобы защитить от угрозы ковида — и тут же ведут в толпу, берут путешествовать, катают в метро и отправляют в школу, как выяснилось из последних постов, "спать", потому что до самого последнего времени он вел ночной образ жизни вместе с опекуном.


Collapse )

Доверию к рассказчику подобные метаморфозы не способствуют. По сути перед читателем оказывается литературное произведение по мотивам реальной жизни. Но авторы повестей и романов не собирают деньги своим героям и не просят помочь с покупкой вещей, ремонтом новой квартиры или бытовыми нуждами, ссылаясь на созданную ими вторичную реальность.

Безусловно, опекун ребенка в праве писать посты, фантазировать и организовывать жизнь ребенка по своему желанию. Но читатель тоже в праве на оценки и реакции. Мониава пишет, что пожертвования упали из-за ее постов про Колю. Отписка от пожертвований оказывается вполне логичным решением: если глава крупного проекта столь ловко манипулирует фактами своей частной жизни, выдавая художественный вымысел за реальность, читатель ее блога может заподозрить, что человек манипулирует не только ими. И решить, что не стоит тратить время на выяснение, если нуждающихся в помощи вокруг много.

Так же небрежно, как к фактам своей частной жизни, Лидия относится и к комментариям людей, пришедших в ее блог. Рассказывая о них журналистам, она делает акцент на травле и хейте. Люди пишут, что Коле опасно быть на митинге, некомфортно в обычном классе общеобразовательной школы, переживают, как скажется на его здоровье полет на вертолете — Лидия говорит, что они не желают его видеть рядом. Можно обвинить этих людей в травле, можно назвать со страниц СМИ хейтерами и переврать их комментарии, написанные с искренним беспокойством за чужого ребенка, выставленного на показ в сети, но в итоге они проголосуют рублем и уйдут. Поспорят, покричат, поймут, что их мнение тут никому не интересно, а они лишь топливо для раскручивания скандала в СМИ — и отменят постоянные пожертвования. Причем сделают это молча, посмотрев, как именно сторонники Лидии и она сама защищаются от выдуманных врагов.

Черный воронок

К осени история с сережкой забылась. У соцсетей короткая память, месяц большой срок, три — практически вечность. Но Лидия Мониава решила покатать Колю на вертолете и отдать в ближайшую школу (в обычный класс к ровесникам!), чтобы учитель на уроке русского мог одновременно объяснять здоровым детям про деепричастия, а с мальчиком заниматься невербальной коммуникацией. Комментаторы блога женщины попытались было объяснить, что идея "а учитель химии объяснит, чем теплое отличается от холодного" не имеет никакого отношения к инклюзии, и рассказать о своем реальном опыте обучения детей с особыми образовательными потребностями или работы с ними в качестве учителей в России и за рубежом. Их проигнорировали. Опекун упорно не хотела слышать о ресурсных классах, образовательных маршрутах, специальных школах и дефектологах. Советы, как записать ребенка в школу, тоже пришлись не ко двору. А в "Коммерсанте" за выходные вышло три больших материала, из которых люди узнали, что они, оказывается, просто не хотят видеть Колю рядом и завидуют, что он летал на вертолете. И это не единственное издание, написавшее о том, как бедного Колю не пускают учиться.

На этом терпение некоторых читателей ее блога закончилось. Кто-то написал заявление в опеку с просьбой проверить действия приемной матери. И к женщине "пришли".

К этому времени в соответствии с Постановлением правительства РФ 423 от 18.05.2009 "Об отдельных вопросах опеки и попечительства в отношении несовершеннолетних граждан" опека должна была посетить ее несколько раз. Через месяц после приема в семью, через три и через полгода. Но, похоже, чиновники сочли, что общие правила неприменимы к публичной персоне и ограничились чтением ее фейсбука. Во всяком случае, следов предшествующих посещений в постах Лидии нет. Как и для родителей детей с эпилепсией, у опекунов и приемных родителей в бытописаниях Лидии оказался свой триггер. Адаптация ребенка в семье — это длительный и сложный процесс. И чем меньше нагрузки на его нервную систему, чем меньше раздражителей, тем легче он проходит. С осени 2012 года перед тем, как взять ребенка из детдома, люди обязаны пройти школу приемного родителя. И, в рамках подготовки, им обязательно рассказывают о необходимости ограничения социальной жизни на время адаптации. Впрочем, никаких нарушений чиновники не нашли, о чем и отчитались на сайте Департамента труда и социальной защиты. Возникает вопрос: проверили бы условия жизни Коли без этого заявления?

Через два месяца, 28 ноября, Лидия Мониава впрямую свяжет свои посты про Колю и заявление в МВД, приведшее к октябрьскому внеплановому визиту проверяющих органов в хоспис. Более того, она заявит, что точно знает, кто "доносчик". Ее поклонники тут же вспомнят о статье за "заведомо ложный донос", забыв, что она в принципе не применима, если при проверке нарушения были обнаружены. Раз Мониава пишет, что хоспис проверить проще, чем попасть к ней домой, и боится за него и за себя, значит, угроза реальна, жертвой "доноса" станут невинные дети.



Формулировки поста были таковы, что даже профессионалы из Радио Свобода прочитали его как: "в хоспис бедной Лидии ворвались в субботу рано утром, накануне дня рождения" . Что уж говорить об обычных читателях. Через два дня СМИ сообщили, что проверка состоялась за месяц до панического призыва о помощи.




продолжение следует

Часть первая
Часть вторая
Часть третья
Часть четвертая
мелкое

Каста неприкосновенных. Часть первая.

Двойные стандарты и другие актуальные методы в борьбе за справедливость



10 декабря состоится "суд над Детским хосписом за ошибки в журналах учета лекарств". Так определила предстоящий процесс по делу об административном правонарушении соучредитель и директор по развитию детского хосписа "Дом с маяком" Лидия Мониава. За несколько дней до этого она рассказала о своем ужасе от внепланового визита проверяющих, страхе попасть в тюрьму, поделилась ожиданиями, что хоспис и вовсе закроют и объяснила происходящее доносами со стороны сотрудников других НКО.

Женщина попросила поддержать хоспис финансово, раз весь происходящий ужас, к несчастью, совпал с днем ее рождения. Только она забыла упомянуть, что:
1. проверяли хоспис месяц назад;
2. дело уже передано в суд;
3. по вмененной статье организации грозит приостановка деятельности максимум на 90 суток, а не насовсем.
Пост был крайне эмоционален и неоднократно редактировался. Люди, читавшие его через несколько дней, могли не понять причины острой и резкой реакции увидевших его в первые часы после публикации. В нем Мониава уверенно заявила, что причиной и доноса, и визита стали посты с описанием ее жизни с приемным ребенком. Вот с этой истории и начнем.

Сережка для инвалида

Весной этого года Лидия Мониава взяла под опеку Колю, ребенка с множественными пороками развития. Он слеп, страдает от множественных эпилептических приступов, практически неподвижен, неспособен к какой-либо коммуникации и к контролю тазовых органов. Насколько он осознает себя и происходящее вокруг — совершенно непонятно. Решение было довольно внезапным, озвученная цель звучала четко — спасти ребенка от заражения коронавирусной инфекцией в стенах интерната, где он находился. "Из-за того, что один за другим двое детей тяжело заболели, мы подумали, что если сейчас ничего не сделать, многие могут умереть", — так описывала Лидия Мониава причины, по которым решила забрать Колю. Планировалось, что речь идет о временном семейном устройстве, но, освоившись, Лидия решила, что справится с ребенком и дальше. Тем более что хоспис предоставил ей няню на пять дней в неделю. Так что Коля остался с ней.

Лидия Мониава много писала о своей жизни с ребенком, делилась сложностями и победами. Первое время она имела безоговорочную поддержку подписчиков. Но, некоторое время спустя, многие решения женщины вызывали недоумение у мам с такими же тяжелыми детьми. Например, решение несколько дней не давать Коле сильное обезболивающее несмотря на то, что ребенок испытывал страдания. Или разговоры о самостоятельной жизни Коли после совершеннолетия. Ведь взрослые люди живут отдельно от родителей, чем он хуже других.

Взорвалось общество после двух почти совпавших событий. Лидия взяла Колю на несанкционированный митинг в поддержку Кирилла Серебренникова и "Седьмой студии" и вставила Коле сережку в ухо. На фоне изначальной идеи спасти тяжелобольного Колю от ковида и летних коронавирусных ограничений решение посетить с ним место массового скопления людей смотрелось странно. И, ладно бы, речь шла только о несоблюдении эпидемиологических ограничений. Любое несогласованное политическое мероприятие несет в риски столкновения с полицией. Дети, беременные и инвалиды эффектно смотрятся в качестве пострадавших, но решение привезти маломобильного гражданина на такой митинг воспринимается обществом крайне неоднозначно. Тем более, что в силу своего состояния Коля не может иметь политической позиции и внятно ее озвучивать.



Сережка стала последней каплей. Комментаторы Лидии и дискутанты в соцсетях раскололись на однозначно одобривших это решение и категорически с ним не согласных. Первые утверждали, что если приемную маму радует сережка в ухе подростка, то и пусть, он все равно ничего не понимает, а ей радость и ресурс. Вторые доказывали, что раз Коля не способен выразить своего мнения, то не стоит проводить косметические операции без медицинских показаний. Для родителей детей с эпилепсией эта история тоже стала триггером. Посторонние предметы в ухе могут вызывать приступы. Лидия не раз писала, что у Коли их семьдесят-девяносто в сутки. И сама мысль, что кто-то рискнет здоровьем ребенка ради красоты, вызвала настоящий ужас у этих мам.



Столкновение двух этик

На наших глазах произошло столкновение двух этик. По одной из них законный представитель ребенка имеет право делать с ним все, что хочет. По второй любой человек имеет право на телесную неприкосновенность. Нет желания или согласия на ту или иную манипуляцию, это не связано с медициной и не оговорено законом? Значит, — руки прочь. Мог Коля сознательно выразить желание проколоть ухо? Не более, чем женщина, находящаяся в коме, хотела бы увеличить грудь, сделать тату или проколоть пупок. И да, в этой системе координат обрезание новорожденного мальчика или прокалывание ушей новорожденной девочке тоже насилие над ребенком.

В мировой практике вопросы о границах допустимого в отношении недееспособных людей широко обсуждаются. Чаще в поле зрения СМИ попадают случаи, касающиеся сексуальной неприкосновенности и права на личную жизнь.
В 2010 в США разразился скандал. 46-летняя профессор этики Рутгерского университета в Ньюарке Анна Стабблфилд призналась, что состоит в связи с мужчиной с множественными нарушениями развития и даже собирается уйти к нему от мужа. Ее возлюбленный 35-летний афроамериканец Диман Джонсон был неподвижен, не способен к коммуникации с внешним миром и не контролировал свои тазовые функции. С точки зрения штата он обладал интеллектом трехлетнего ребенка. Все, что он мог, это смотреть мультики и разглядывать лампочки на потолке. Профессор Стабблфилд учила его невербальной коммуникации. В какой-то момент женщина решила, что между ними есть особая связь и реализовала ее посредством орального секса. Результатом стало обращение опекунов Димана в полицию, обвинение Анны в действиях сексуального характера. Профессора Стабблфилд приговорили к 12 годам тюремного заключения.



Сексуальное насилие это крайняя форма нарушения телесной неприкосновенности. Но уважение к чужим личным границам начинается с мелочей. С личного выбора, прокалывать ли уши. С удобной, а не только эстетичной, одежды. С права на покой, когда человеку физически плохо. При таком отношении кажется совершенно недопустимым позволить комарам кусать не способного самостоятельно почесаться ребенка ради "новых ощущений" и говорить над ним (а не с ним) о его возможной близкой кончине.

продолжение следует

Часть вторая
Часть третья
Часть четвертая
мелкое

День 26 ноября - красный день календаря!

#деньвкартинках
Знаете, товарищи, 26 ноября это какой-то отдельный день календаря. Прямо день прорыва инферно в мой фейсбук, можно сказать. Вот все тихо, тихо, а 26 ноября - бум! И взрыв.
И ноябрь двадатого года не стал исключением.
И, что отдельно прекрасно, одни и те же спасюки умудрились два раза дать инфоповод.
Я просто перечислю истории.
15 год
1. Тройняшки Филипповы. Им Русфонд помог с лечением в Германии, они огояделись, поняли, что возвращаться очень не хотят и... сделали из Русфонда злодея года, мечтающего вернуть крошек в руки врачей-убийц и жалеющего два миллиона евро для самой больной крошки.
Collapse )
2. Группирова Синяева-Гезалов-толпа спасюков продолжили свою отчаянную борьбу с государством за передачу крайне собирабельного Матвея (ребенок получил страшные ожоги в роддоме) Наталье Тупяковой и 25 ноября Женя Беркович выложила пост, из которого можно узнать, что у потенциальной опекунши нет жилья (и спасюки обещают в течение года собрать на него деньги и купить) , нет работы (и спасюки нашли, куда положить ее трудовую книжку), лечить ребенка планируется тоже за счет сбора. Короче, помогите победить злое государство, добрые люди, такой ребенок в недрах больницы пропадает и не знает материнской ласки.
Ну а 26 ноября товарищи спасюки начали выяснять, кто из них больше герой и больше спасает невинного крошку. Короче, кто получит славу спасителя и процент организатора помощи.
Collapse )

Я много писала об этой истории в ЖЖ по тегу #непрощайматвей
16 год
1. Матусенка, она же Елена Живова, широко на тот момент известная в узких кругах радикальная борцыца с абортами и джинсоманками, поделилась с широкой общественностью сакральным знанием, что постом и молитвой можно подностью излечить ребенка от СД.
Collapse )
2. Очередные лохи с ППЦНС собирали на регенерационную клеточную терапию.
Collapse )

17 и 18 год прошли, можно сказать зря, зато в 19 случился еще один прорыв инферно.

Муж Маши Силаньтевой решил объявить крестовый поход #бнк. Пикантности его святой борьбе придавал тот факт, что его жена в это время умирала в реанимации новосибирской больницы. Что делает настоящий мужчина, когда его любимая умирает? Правильно, срется в интернете и доказывает, что он героический герой. Ну а то, что он за год до этого повесил на едва вышедшую в ремиссию жену двоих малолетних детей, все домашнее хозяйства да еще и истерики катал, что она как-то плохо шуршит, это не считается. Как и то, что когда она начала жаловаться на головные боли и усталость и захотела пораньше пройти проверку, уговаривал ее потерпеть до назначенных врачами сроков. Уговорил. Подождали. Итог был немного предсказуем.
Тут я повешу ссылку, а не скрин, я к записи документы прикладывала.

И вот двадцатый год. И кого же мы видим на арене? Правильно, Ольгу Синяеву! Она рассказывает, как катастрофично влияет на решение молодого человека то ли нажраться, то ли обкуриться, то ли нанюхаться, то ли все вместе травма детдома, полученная в раннем возрасте, и мерзкий характер юных ветренниц, не отвечающих взаимной любовью на страдания юноши. И живописует, как юные ветренницы подбивают юношей воровать у бабушек фамильные драгоценности и сдавать их в ломбард. Ведь если сдать туда фамильное кольцо за сотни тысяч рублей, то у левушки будут самые красивые в мире ноготочки.

Collapse )

Не отстала от Ольги Синяевой Лида Мониава и добавила красок в этот хмурый день
Она Коле работу нашла.

Она работу для Коли нашла.
Оставим в покое вопрос, как именно 12-летний Коля может работать, если ТК разрешает трудовые отношения с 14 лет.
Может ли Коля выразить свое отношение к работе и выразить осознанное согласие на ту или иную деятельность?
Ответ очевиден.
Нет, не может.

То есть любая работа в его исполнении будет принудительным трудом.
Так что Мониава у нас не только врет на каждом шагу. Она еще и в рабовладельцы метит.
А это уже УК РФ, статья 127.2, пункт 2(б), от трех до десяти лет.

Интересно, как громко будет верещать Мониава, если директор некоего ПНИ или ДДИ отправит своих подопечных работать в подсобном хозяйстве этой же организации?
Collapse )

Да это не день. Это праздник какой-то!
мелкое

Фем дискурс, образ правильной жертвы и другие интересные истории. Часть 5

Как правильно просить помощи в замкнутом сообществе.

В первой части я рассказала, как по-разному общественники спасали наркоманку Крис и бездомную Оксану от последствий их жизненных выборов.

Во второй части я описала реакцию участниц закрытых фем групп на эти истории.

В третьей части мы поговорили, как же гарантированно получить помощь и будет ли она реальной помощью.

В четвертой узнали, как стать настоящей мамой чужим детям при живой матери и остаться феминисткой.

Теперь посмотрим, что же предлагает медийный феминизм своим и чужим.


Если посмотреть на коллизию между мужчиной, его сожительницей и бывшей женой с точки зрения классического феминистического подхода, то расклад получается следующим.
В ситуации есть только один выгодоприобретатель, и это мужчина. Он получил иллюзию, что за него сражаются две женщины, и тем самым повысил самооценку. Он успешно спихнул заботу о детях на плечи четырех женщин и получил как возможность присваивать себе результат их усилий, так и восторги публики за сам факт проявления внимания к нуждам детей. Он, благодаря опыту сожительницы получил ореол брачного мученика, счастливо сбежавшего от жены-абьюзерки.
Обе женщины, и его бывшая, и его нынешняя, в этом раскладе получаются жертвами. Одна теряет репутацию, вторая - ресурс, который вкладывает в негодного мужчину, отдавая славу ему.

И совершенно не важно, насколько бывшая была плоха или хороша как жена. Действительно ли она била детей или же речь идет о срывах уставшей женщины, раздутых в описаниях мужчины и его сожительницы до страшных преступлений. Есть ли неврологические проблемы у старшей дочери или же речь идет о банальном пренебрежении отцом своими обязанностями по обучению ребенка. Со слов бывшей жены, по внутрисемейным договоренностям контроль за обучением ребенка с мая 2019 года лежал на отце, и если ребенок не смог закончить год на дистанционном обучении с положительными оценками, это целиком его зона ответственности. Более того, сами рассуждения о зарплате женщины и ее малом финансовом вкладе в семью, желании тратить деньги на свое лечение и принимать участие в распределении семейного бюджета прямо противоречат постулатам фем теории. Жена достаточно вкладывалась в семью своим репродуктивным трудом, так что любые рассуждения о десятикратной разнице в зарплатах это патриархальное мышление, не учитывающее тяжесть ее положения.

Казалось бы, можно было бы вволю обсудить и отношение в обществе к репродуктивному труду, и к работе на полставки ради блага семьи, и к распределению финансов внутри семьи, когда траты мужа на здоровье жены воспринимаются как грабеж средь бела дня, и положение, в котором оказывается женщина среднего возраста на рынке труда после развода, и социальные препятствия, мешающие оставить после развода детей мужу… И даже объем помощи, прилагающийся к полу по умолчанию.
Правозащитники, работающие на Северном Кавказе, регулярно описывают и маленьких детей, отказывающихся видеть и общаться с матерью, и обвинения в негодном исполнении родительских обязанностей и однозначно считают, что это способ давления на женщину и дискредитация ее в глазах общества. Новая женщина поддерживает обвинения в адрес "старой"? Это часть классической брачной игры и не более того, повод жалеть и сочувствовать, ведь и ее выкинут так же.
Но нет, этого мы не видим.

Мужчина состоит в отношениях со "своей", утвердившейся в роли профессиональной страдалицы и преодолевательницы еще лет десять назад. Она, в отличие от бывшей жены, умеет просить помощь правильно и убедительно подавать свои бытовые беды и невзгоды. Значит, ее избранник не может быть выгодоприобретателем сложившейся ситуации. Он однозначно жертва домашнего насилия со стороны бывшей жены. Поэтому можно поддерживать изоляцию детей от их матери. Можно верить, что если младший школьник или старший дошкольник демонстративно не хотят видеть мать, то это из-за абьюза и поведения матери, а не потому, что кто-то из близкого окружения постоянно их убеждает, что мама их бросила, мама плохая, и раздувает детскую обиду на родителя, ушедшего из семьи. И, разумеется, становится вполне феминистично возмущаться маленькими алиментами, которые платит мать из своей мизерной зарплаты. Вот ведь ленивица какая, нет бы бросить свою социально значимую профессию и пойти в Газпром, чтобы оплатить сожительнице мужа ее репродуктивный труд, которым та якобы вынуждена заниматься вместо матери. Хотя ее, напомню, никто им заниматься не просил, дети были оставлены с отцом, а не брошены на будущую мачеху. И если они чего-то где-то недополучили, то это только и исключительно его зона ответственности.

Женщина публично озвучила проблему, назвала ожидаемые выгоды второй стороны и начала активно сопротивляться, выражать свою позицию и защищать свои интересы. Да еще публично отказалась обсуждать какие-либо вопросы, касающиеся детей, с сожительницей их отца, выложив кусок переписки с этим заманчивым предложением. То есть она сделала ровно то, что никакой дискурс жертве не прощает. Она перестала быть жертвой и стала пострадавшей со списком причиненного ущерба.

И в ситуации "медийная феминистка" - "сторонняя женщина" мы видим, как участники обсуждений мгновенно переходят к патриархальной риторике и патриархальным же ожиданиям от женщины, стигматизируя ее ровно по тем же пунктам, что и большой социум. А именно: степень физического присутствия в жизни детей, идеальности как хозяйки, удовлетворения сексуальных потребностей мужчины и уровень зарплаты. Они готовы закрыть глаза на нарушения законных прав этой женщины, потому что их соблюдение будет "несправедливо" и "нечестно" по отношению к участнице сообщества. Они не видят и не принимают, что фактически защищают право мужчины не брать на себя ответственность ни за семью, ни за детей и сбрасывать заботу о детях на первую же подвернувшуюся женщину. И я не упоминаю, что эмоциональная вовлеченность в противостояние и принятие позиции "страдающей" стороны может быть отлично монетизирована сожительницей, тем более что опыт получения поддержки сообщества в таком виде у нее есть.

Какие выводы можно сделать из этих историй?
мелкое

Фем дискурс, образ правильной жертвы и другие интересные истории. Часть 4

Как правильно собирать сочувствие и помощь в замкнутом сообществе.

В первой части я рассказала, как по-разному общественники спасали наркоманку Крис и бездомную Оксану от последствий их жизненных выборов.

Во второй части я описала реакцию участниц закрытых фем групп на эти истории.

В третьей части мы поговорили, как же гарантированно получить помощь и будет ли она реальной помощью.

Теперь узнаем, как стать настоящей мамой чужим детям при живой матери и остаться феминисткой.
Что будет, если столкнутся интересы лидерки мнений и аутсайдера?



Зимой этого года женщина за сорок, работающая на социально-значимой, но низкооплачиваемой должности, обнаружила, что ее брак подошел к концу, а муж готов собрать сумки и отправиться в новую свободную жизнь. Она не стала облегчать ему путь к счастью и приняла решение оставить двух детей, старшего дошкольника и младшего школьника, с ним.
Перед началом карантина мужчина с детьми переехал в квартиру на другом конце города в общину, члены которой по описаниям отношений и взаимодействий между собой больше всего похожи на хиппи. Себя члены этого сообщества назвали "коммуной". Планировалось, что жить мужчина и его дети будут в четырехкомнатной квартире с тренершей по танцам (на которые за несколько месяцев до этих событий отправила его жена) и ее двумя дочерьми, падчерицей и родной.

Тренерша по танцам ведет активную сетевую жизнь на нескольких площадках. Она много писала и пишет о своей личной жизни, в том числе о родительском опыте, не без успеха ищет у себя болезни и относит себя к стигматизированным национальным меньшинствам. Если верить ее рассказам о себе, она закончила школу раньше сверстников, поступила сразу на два сложных факультета, но высшего образования так и не получила. Женская судьба ее сложна: ранние роды, неудачный брак, второе замужество с алкоголиком и жизнь в практически антисанитарных условиях. Материнский опыт женщины несколько специфичен. Ее биологическая дочь часто оказывалась в ситуациях, когда девочке приходилось решать задачи не по возрасту без помощи матери или других взрослых. Из-за ранних родов и отсутствия образования женщина многие годы работала на низкоквалифицированных и малооплачиваемых работах. Это не помешало ей заниматься творческой деятельностью и заявить себя как эксперта в этнографии малой народности, к которой она принадлежит. Последние несколько лет она подвизается написанием про-фем статей о женских судьбах и нелегком женском опыте в разные исторические периоды, а также преподает, в том числе детям с особенностями в развитии. Замечу, что обычно подобная деятельность требует наличия специального образования и дополнительных курсов по повышению квалификации. Ни того, ни другого у женщины нет, но ни работать с детьми, ни утверждать, что у нее большой опыт реабилитации и обучения детей с РАС ей это не мешает. Тяжелая жизнь наложила отпечаток на ее финансовые возможности и здоровье, так что эта женщина регулярно просила помощь у сообщества на самые разные нужды и получала ее.
С женой своего нового соседа она знакома и была, что называется, вхожа в дом.

После развода и разъезда женщина стала строить свою маленькую карьеру и заниматься своим здоровьем, разбираясь как с физическими, так и с ментальными проблемами. И добилась в этом успеха. Как написала она в своем Инстаграме некоторое время назад: "Моей целью было вернуть все, как было до рождения детей. Бывший муж ехидно сказал, что ничего у меня не выйдет. А я смогла". До переезда мать отвела детей на диспансеризацию и только после этого передала отцу. Из-за самоизоляции контакты между матерью и детьми были крайне ограничены, алименты выплачивались в полном объеме.

На новом месте жительства мужчина немедленно получил помощь в воспитании детей и бытовой заботе об их нуждах. Ему помогали и обе дочери соседки по квартире, и сама соседка, и даже теща поспешила взять девочек к себе внучек на часть лета, ведь мужчине надо работать и зарабатывать. Если пролистать блоги жены, можно увидеть, что такого объема физической помощи с детьми и домом, как получил ее бывший муж после развода, у нее не было за все годы брака. И я сомневаюсь, что бабушка, позволяющая себе с негодованием писать про дочь, что мол, та захотела легкой жизни, оставив детей с отцом, при детях была более сдержанной оценках, и ни разу не высказалась на эту тему в их присутствии.

Привычная к сетевой жизни танцовщица транслировала и транслирует в социальные сети все ежедневные микровзаимодействия с детьми, хорошо знакомые родителю младших школьников. Каждый диалог между делом становится темой либо для комментария, либо для поста. С одной стороны, это показывает сожительницу хорошей мачехой и может быть сознательно выбранной стратегией, с другой - этот возраст у своего ребенка она пропустила, ей может быть внове как жизнь, так и столь плотное общение с отроками.
Новая соседка проконсультировала мужчину по здоровью детей. Тренерша по танцам с высоты своего отсутствующего образования сразу поняла, что у старшей из девочек есть неврологические проблемы, мешающие ей в полной мере овладевать искусством чтения и письма. Ведь не мог же ребенок, учившийся под присмотром матери на четверки и пятерки, под чутким вниманием отца скатиться на четвертные двойки и тройки на дистанционном обучении. Тренерша предложила решение: оставить ребенка на второй год, а когда выяснилось, что для этого надо сделать слишком много телодвижений, и с ними мужчина к концу августа уже опоздал, в самые короткие сроки разрешила школьные проблемы ребенка, о чем сообщила в своем блоге. Причину этих проблем тренерша частично списала на абьюз со стороны матери. По реакциям аудитории на описание попыток матери общаться с детьми можно предположить, что рассказы об ужасах жизни детей в бывшей семье писалось много и регулярно.

В конце лета счастливые соседи объявили о помолвке, после чего скандал между бывшей женой, мужем и сожительницей мужа стал достоянием широкой общественности. Почему-то разведенная женщина не оценила попыток превратить ее в глазах публики страшного семейного тирана, навесить на ее детей неврологические диагнозы, которых не видели врачи до этого и запретить ей под всевозможными предлогами активно участвовать в их жизни.

Цели сожительницы кажутся понятыми. Она хочет показать себя своему сердечному другу хорошей женой и хозяйкой, которая все успевает, в отличие от бездельницы-бывшей, "продать" с последующей монетизацией свой героизм на ниве вынужденного материнства сообществу, ограничить доступ биологической матери к детям и, в перспективе, лишить ее возможности получить поддержку со стороны сообщества как абьюзерки, и, значит, недостаточно женщины. То есть заставить мать детей потратить здоровье и нервы на противостояние с сожительницей, бывшим мужем и их группой поддержки; понести репутационные потери и потерять возможность претендовать на какую-либо роль в жизни детей и их воспитание; в перспективе - лишиться возможности просить общественной поддержки, чтобы биться за единственное нажитое в браке имущество в виде комнаты в коммуналке.
Впрочем, возможно, за этими открытыми и явными целями скрывается план по возвращению детей их матери и дальнейшей счастливой жизни с новым партнером. Если верить ее постам, со здоровьем у нее с каждым годом все хуже и хуже, но недостаточно плохо, чтобы рассчитывать на помощь государства, фриланс и подработки достаточно не дают социальных гарантий, а ее новый мужчина зарабатывает в два раза больше танцовщицы и имеет постоянную работу. Мать же детей достаточно социальна и не планирует молча смотреть, как у ее детей ищут болезни, не водят на профилактические к специалистам с объективно имеющимися проблемами, не вызывают педиатра на температуру и отправляют в детские учреждения в фактически больном виде.

С точки зрения закона ситуация очевидна.
Отдельно живущий родитель имеет право на общение с детьми и участие в их воспитании. Никто не может его ограничить в реализации этого права. Если он избивал детей или совершал против них иные преступления, например, сексуального характера, это доказывается справками из травмпунктов, больниц и обсуждается в суде, а не в интернете. Родитель может общаться с учителями и воспитателями детей, должен быть включен в родительские чаты, вовремя получать информацию о школьных мероприятиях, имеет право водить детей к врачам и иным специалистам по своему выбору. Он имеет право получать информацию о здоровье детей, результатах их психологического тестирования, выражать согласие или несогласие с медицинскими манипуляциями, организовывать летний и иной отдых. К нему нет и не может быть претензий по сумме алиментов, если именно эта сумма определена судом или алиментным соглашением и как-то соответствует "законной" трети доходов. Любые попытки ограничить его в реализации этих прав на основании маленьких алиментов - основание для пересмотра места жительства детей.
И закон этот одинаково распространяется и на женщин, и на мужчин. Все, на что по судебной практике могут рассчитывать бабушки и дедушки - это встреча два часа в неделю, если родители против их более близкого общения с детьми. Никакие мачехи, отчимы, любовницы и любовники права голоса в отношении детей не имеют.

С точки зрения феминизма расклад не менее очевиден, но в обсуждениях мы обнаруживаем нечто иное.
мелкое

Фем дискурс, образ правильной жертвы и другие интересные истории. Часть 3

Как правильно собирать сочувствие и помощь в замкнутом сообществе

Что же, продолжаем.
В первой части я рассказала, как по-разному общественники спасали наркоманку Крис и бездомную Оксану от последствий их жизненных выборов.

Во второй части я описала реакцию участниц закрытых фем групп на эти истории.

Теперь поговорим, как же гарантированно получить помощь и будет ли она реальной помощью.



Правда, и требования, выдвигаемые к "правильной жертве" в этом дискурсе оказываются ничуть не менее жесткими, чем в патриархате. Чтобы получать помощь от сообщества, да еще на постоянной основе, надо поддерживать образ и следить за, можно сказать, трендами сезона.
Так, например, аферистку Стасю Завадскую-Тукан, которую якобы преследовало ФСБ после ее фб-постов о пожаре в Зимней вишне, собиравшую материальную помощь для погашения долгов по оплате коммунальных услуг для последующей эмиграции, ославили на весь свет не после того, как выявился ее обман. Пойманная с поличным, она вовремя сменила риторику, нашла у себя послеродовую депрессию и родственный абьюз и объяснила ими решение собирать деньги. Так что люди, искавшие и нашедшие нестыковки в ее рассказах, решили не открывать результаты своего расследования ее деятельности миру, опасаясь ухудшить ее душевное состояние. В итоге Тукан смогла еще несколько лет получать от сообщества психологическую и материальную помощь, продавать результаты своего труда "своим" без оглядки на реальное качество продукта и рассчитывать на поддержку онлайн и офлайн. Но стоило Стасе этой зимой создать транс-эксклюзивный феминистический паблик, как ей тут же припомнили все грехи и публично ославили. Впрочем, возможно, женщина оценила перспективы паразитирования на трансикнлюзивной части сообщества и решила сменить "кормушку".



Если же придерживаться одной линии, грамотно использовать страхи и убеждения аудитории, то жить за счет поддержки сообщества можно практически неограниченное количество времени.

Семь лет назад фем-сообщество помогла женщине с годовалым ребенком сбежать от абьюзера-мужа в Россию. Якобы, к преследованиям присоединились и социальные службы страны пребывания, обвинив мать в поиске несуществующих диагнозов у ребенка и психической несостоятельности. Раздавленная, униженная, страдающая от пост-травматического стрессового расстройства (ПТСР), она нуждалась в помощи и получила ее от сообщества.
Напомню, что если мы говорим о приюте, срок пребывания в нем обычно не превышает полугода. По истечении этого времени считается, что жертва абьюза достаточно окрепла, чтобы вести самостоятельную жизнь и не нуждаться в постоянной благотворительной помощи, если нет каких-то отягчающих - психиатрия, зависимости, социальная дезадаптация, тяжелые болезни. А так сама-сама. Но в этой истории оказание помощи сообщество затянулась на долгие годы, и чем дальше, тем больше проблем оказывалось у женщины и непонятнее становились запросы.

Сперва ребенок был маленьким, позже оказалось, что он не садиковский, и больше болеет, чем туда ходит, да и от идеи найти опасную болезнь, мешающую социализации в детском коллективе, женщина не отказалась. И, разумеется, через какое-то время нашла. Так что с мыслью выйти в офис и найти постоянную работу ей пришлось расстаться, а заработать достаточную для жизни сумму написанием статей для женских сайтов и редактурой она не смогла. Сообщество уважало, сочувствовало, поддерживало морально, в том числе в конфликте с поликлиникой, не желавшей, как и врачи страны исхода, должным образом искать у ребенка смертельное заболевание, не забывали участницы сообщества и о материальной помощи. Женщина не могла принимать в дар ношеные одежду и обувь, потому что у ребенка была аллергия на чужие вещи, опасалась она и техники, бывшей в употреблении, потому что как-то ее собственная старая микроволновка коротнула и напугала дочь. Так что даже покупка использованной мебели на авито оказалась для нее недоступна. Она могла получать в дар исключительно новые вещи, и сообщество принимало ее с этим вынужденным выбором. Женщина сетовала на дороговизну лечения зубов и одновременно возмущалась отданной тушкой курицы, ведь на разделку птицы нужен "ресурс", а его у нее совсем нет, она никак не может оправиться от развода. Она намекала на ноут, срочно необходимый ей для работы, и смартфон для связи с ребенком, вспоминала про свою больную спину и ортопедический матрас, жаловалась на дороговизну в кафе и необходимость кормить голодного ребенка на семейных прогулках в парке, куда никак не могла взять с собой бутерброды, мечтала о лучшей жизни с прислугой и гувернантками, когда наконец сможет стать идеальной матерью. Разумеется, все это время она искала постоянную работу, но найти что-то подходящее для сорокалетней женщины с несадиковским ребенком оказывалось крайне сложно даже через фем нетворк. Временные работы и алименты, выплачиваемые бывшим мужем по ставке страны исхода и сопоставимые со средней зарплатой в России, не сильно-то помогали с решением материальных проблем.

ПТСР это серьезно, никто с этим не спорит. Нет и не может быть вопросов к женщине, претендующей на психическую несостоятельность вследствие перенесенного стресса. Не приходится обвинять в попрошайничестве человека, у которого совсем нет денег, который страдает от ПТСР из-за домашнего насилия, не может выйти на работу из-за маленького ребенка и просто жалуется ФБ на сломавшийся не вовремя зуб, дорогую детскую обувь, необходимость срочно обставлять детскую комнату и очень, очень благодарен подписчикам, когда они приходят на помощь. Например, совершенно случайно оплачивают маме и ребенку поход в кафе на день рождения ребенка. В мире больше добрых людей, чем злых, а феминизм и сообщество это сила, и только патриархат мешает умной самостоятельной женщине расправить крылья и лететь.

Нельзя сказать, что женщина совсем не сталкивалась с критикой внутри сообщества. Так, крупная фем-площадка попросила ее больше не размещать просьбы о помощи и жалобы на жизнь на их территории. Но в целом позиция сообщества описывалась формулой, хорошо знакомой по сетевым сборам: "помоги или пройди мимо". Принятая в сообществе форма просьб о помощи не подразумевает возможность попросить отчет. И именно в момент трансляции этого подхода как основного, возникают вопросы к группе людей, его придерживающейся. Получается, что они готовы годами спонсировать чужих тараканов, а их помощь не приводит к каким-либо изменениям ситуации. Если человек хочет наладить свою жизнь, за семь лет можно ему помочь в этом, например, убедив отправить ребенка месяца на два-три в санаторий и, пока он в безопасности и под присмотром, пролечить ПТСР и его последствия в отделении неврозов, опять же, у рекомендованных члегами сообщества специалистов с максимальным использованием ОМС. Но вместо этого сообщество последовательно выбирает поддержку людей в их запросах, сколь бы странны и не конструктивны они ни были на сторонний взгляд.

Дискуссия, можно ли предлагать нуждающемуся сложную приготовлении еду ака курицу, если он совсем не может ее приготовить, потому что у него нет "ресурса" велась на полном серьезе, как и обсуждение, как старший дошкольник мог бы найти способ не отнимать так много сил и времени у мамы и давать ей возможность работать. Не мама должна найти, чем и как занять ребенка, а он придумать и осознавать, как это важно.

По сути, перед нами оказывается иллюзия помощи, когда сторублирование заменяет реальное беспокойство за будущее якобы близкого человека и улучшение качества его жизни в долгосрочном периоде. Перевести деньги намного легче, чем убедить человека лечиться. Ритуальное действие с ритуальным же славословием героине и проклятиями в адрес ее гонителей позволяет почувствовать себя частью большого дружного сообщества, готового всегда и во всем прийти на выручку.

Неудивительно, что у женщины из этой истории при таком формате поддержки аппетиты выросли настолько, что она решила попросить у сообщества помощи с оплатой частной онлайн-школы, на сайте которой обещали, что первоклассник будет учиться полностью сам, без участия родителей.
Профессиональную журналистку и редактора не смутили ни грубые лексические и грамматические ошибки на сайте школы, ни цена обучения (24-29 тысяч в месяц), ни то, что лицензия у школы есть только на дополнительное образование, она не может проводить итоговые и промежуточные аттестации (и имеет для этого школу-партнера), и, в случае возникновения вопросов к качеству обучения, задавать их придется исключительно себе. Я уж не говорю о самой идее, что восьмилетка сможет удаленно учиться полностью сам без контроля и помощи со стороны взрослого.
Впрочем, на этом удача женщину оставила. Собрать деньги с перспективой помогать ей следующие десять лет каждый месяц, она не смогла. Ей пришлось оставить ребенка на обычном семейном обучении. Кстати, формально причиной выбора этого формата был назван ковид и возможная угроза жизни ребенка. Но ожидания женщины от обучения в очной школе были достаточно апокалипсичны и до пандемии, чтобы предопределить выбор формата обучения.

В обсуждениях историй Оксаны и Кристины ни сами женщины, ни волонтеры, им помогавшие, не принимали участие в обсуждении. Так что описания ситуаций работали скорее как проективный тест.
Жертва ПТСР ведет свою виртуальную жизнь внутри сообщества и мы не видим взаимодействие с обществом вне его и не можем оценить, насколько фактура ее историй редактируются под целевую аудиторию. Внешний мир в них выступает в качестве обобщенного внешнего зла, оценки предопределены как позицией рассказчика и аудитории, так и возможностью приписывать оппонентам атрибуты любой идеологии.
Но бывает и иначе.

Об этом в следующий раз.
мелкое

Сага о Мониаве и Коле

переношу из ФБ, чтобы не потерялось

4 сентября.
#токсичнаяблаготворительность #агрессиядобра #мадонныдворачудес
Дорогие друзья со здоровыми детьми!
Готовьте деньги на частные школы, репетиторов и индивидуальное обучение. При реализации мечты Мониавы в том виде, в котором она ее озвучивает, образования в общеобразовательной школе они не получат, никуда не поступят и пойдут осваивать рабочие профессии по аттестату.
Ваши дети это ваши проблемы, здоровые дети среднего класса в современной экономике не нужны. От них одни расходы и никакой пользы, так что сами-сами.

Дорогие друзья с детьми ОВЗ!
Готовьте деньги на дефектологов, реабилитологов, логопедов и других специалистов.
Речевых и коррекционных классов и школ со специалистами, групп "Особый ребенок" для ваших детей тоже не будет.
Вместо реабилитации ваших детей будут отправлять в общеобразовательную школу, чтобы они постояли, полежали, повыли в уголке, в зависимости от тяжести дефекта. Вместо специалиста с ними будет работать все три имеющиеся на уроке минуты обычный учитель.
Интернаты тоже разгоним, так что заняться политикой, как Анастасия Шевченко, вам не светит. Вместо отстаивания прав будете жрать, что дают, а говорить за вас будут лучшие люди с бесплатными нянями и личными спонсорами. У них широкая душа, им виднее, что надо вам и вашим детям.
Кстати, еще можете тренировать крик "подайте, люди добрые", чтобы писать жалистные продающие тексты в социальных сетях и пользоваться всеми возможностями распределенной экономики.

Дорогие друзья, собирающиеся заняться бизнесом и ищущие идею!
Регистрируйте благотворительные фонды.
Будете собирать деньги с первых моих друзей, чтобы оплачивать реабилитацию детей вторых. Путем нехитрых бухгалтерских манипуляций половину собранного оставите себе, чтобы оплатить своим детям частную школу и индивидуальных учителей.

Какая все же мерзость. Я вот писала вчера, что день еще не кончился и что-то кто-то да накинет на вентилятор.

И да, мне страшно представить, с какой силой этот маятник качнется обратно. Просто потому, что любые ресурсы конечны. Гитлер, боюсь, гуманистом покажется и вообще светлым человечком. Искренне надеюсь не дожить до этого радостного момента.

Collapse )

Новое слово в эпилепсии от поклонников Лиды. И это я под кат прятать не буду.


К вечеру Лида разродилась гневным постом с фотографией Коли в зеоеной пижамке.
Кто мне объяснит, какие у Мониавы претензии к чистой зелененькой пижамке?
Я вам даже ткань по фоточке назову. Это фланель, мягинькая и очень приятная к телу. И на подрощенных детей такую пижамку хрен найдешь.
Если кто знает, скажите, где найти фланелевые штанишки на резиночке и кофточку через голову на рост 164 и задницу 44 размера, буду премного благодарна.

И да, здоровый лежачий младенец так и выглядит обычно, если в помещении не жарко. Родители одевают их во что-то другое либо для фото, либо не сами. Возможно, слипик из фланели был бы лучше, но они только под заказ, у людей, планировавших их шить, бизнес не взлетел.
Что до выражения лица, то оно совершенно одинаковое,ъ на всех Колиных фото, с рефлекторной мимикой. Умненьких глазок туда не завозили, их под загрузкой фентанилом и у Энштейна не будет

А, еще.
У женщины, родившей ребенка с микроцефалией и нулевым реабилитационным потенциалом должен быть выбор. Она должна иметь возможность оставить ребенка в учреждении призрения без плясок со стороны добрых и душных. Все эти "мы построим наш новый мир с реабилитацией и инклюзией, нет детским домам и ПНИ" на русском называются кратко и емко: на чужом горбу да в рай.
Ну еще по дороге кто-то денег заработает, ага.
*****


В итоге Коля пошел в специальную ресурсную школу. И именг об этом, стирая пальцы, Мониаве писали все эти дни как учителя, так и родители детей-инвалидов. И вместо того, чтобы учить на русском языке других детей толерантности и добру, точнее, работать тренажером для отработки навыков, получил свою собственную программу.
Надо сказать, что идея использовать реьенка в качестве ненаглядного пособия фраппировала даже дорузей Лиды. Впрочем, думаю они это переживут и даже сами придумают оправдания. Ну а Лида перевернула табличку "позор херовому огороднику" и написала на ней "деньги совать сюда".

Впрочем, на достигнутом она не остановилась и решила покатать Колю на вертолете.

Напомню, что пару недель назад та же Лида писала, что Коля спит, если ему страшно.
Ну и решение запихнуть эпилептика на наркопластырях в вертолет гениально само по себе. Вибрация, шум, изменение давления это ж так полезно.
Но Лида хочет в вертолет, так что Коля с его интересами перетопчется. Публичной благотворительной персоне можно с ним делать все, что угодно. Быстрее помрет - быстрее можно будет замутить очередной сбор на костях.
Мерзко, господа. Просто мерзко.
Collapse )

И тут самоеивнемя открыть тотализатор и сделать ставки, сколько Коля протянет у такого опекуна, но я этого, пожалуй, делать не стану. Все же букмекерская деятельность требует лицензирования.

Вчера же вышла огромная статья Тасс, заставляющая вспомнить старый добрый анекдот про крякующую утку и описываюшую историю общественного возмущения и его причины с точностью до наоборот. Из чего можно сдеоать вывод, что Лида на пять с плюсом отраьатывает социальный заказ по уничтожению как коррекционного, так и общего оьразования. Но это уже совсем другая история.


Продолжение следует.
мелкое

(no subject)

Любимчики всех, кто следит за фондами-отговаривателями от абортов. Фонд "Семья и детство", традиционно собиряющий деняк на карты социального работника Анастасии Ивановны и психолога Ларисы Сергеевны.
На скринах печальная сага о подопечной Юлии из Миасса, у которой муж всегда мало зарабатывал, да еще периодически уходил на неделю-две из семьи. Это не помешало Юлии плодиться с безответственностью трески и народить шестерых. Если верить писакам фонда, во время шестой беременности ее все уговаривали сделать аборт, но мама отстояла молодую жизнь.
Вот только отец детей опять ушел и носа не кажет в семью. Юлия подозревает, что это не на гульки, это он навсегда ушкандыбал.
Президентские семья уже потратила: на кредиты и... пеленальный столик для младшего, спасенного от аборта. Вы ж понимаете, если младенец спасен от аборта, то менять ему памперс на диване никак нельзя, нужен только специальный предмет мебели. И тем он актуальнее, чем меньше еды в доме. Ну и совсем неожиданно выяснилось, уже после покупки стола, что надо срочно платить за аренду.
Уход главы семейства тяжело сказался на моральном состоянии мамы Юли. Она трижды длежала в больницах. С детьми в это время находились бабушка и няня. То поатил за няню, не указано, почему бабушка не сгреьла детей в кучу и не отвезла по новому месту жительства отца детей, чтоб ему жизнь малиной не казалась, не указано.
Мама Юля думает, что надо бы подать на алименты, но сомневается, что ее безработные членоносец способен принести финансовую пользу.

В общем, дайте деняк голодным детушкам и их несчастной мамке, на карту социального работника Анастасии Ивановны. Контакты подопечных фонд не дает, потому что уже были прецеденты, когда скрины постов с живописанием бед относили в опеку по месту жительства подопечных. И вместо деняк и памперсов страдающие многодетки получали визит органов с вопросами "почему у вас срач и проводка искрит?"

Что думаю я.
Лучшая помощь маме Юле это стерилизация или хотя бы спираль. Она все равно больная насквозь, беременность ей на пользу не пойдет. Впрочем, когла ее членоносец нагуляется и вернется, мама Юля вполне сможет родить седьмого, достаточно больного, чтоб стать пожизненным кормильцем и поильцем всего выводка и героических родителей, совсем не умеющих работать руками.
Ну а социального работника Анастасию Ивановну и психолога-отговаривателя Ларису Сергеевну лучше всего отправить на лесоповал. Там они смогут принести самую большую пользу в народном хозяйстве.

А, да. Это тот самый фонд, который живописал страдания беременной четвертым сиротки и отдельно указывал, что имеющиеся дети страдают от недоедания и имеют в 8 месяцев гемоглобин 60 или что-то такое. Но героическая Лариса Сергеевна отговорила сиротку от аборта и спасла нерожденного!